Глава 33

В которой герой тоскует.

Лицо Петра Николаевича было страшным: оно налилось кровью, глаза помутнели, рот исказила гримаса. Он стоял опершись обеими руками на стол и тяжело дышал. Напротив него, также опершись руками о стол стоял Иннокентий Семенович. Наклонясь вперед, они буравили друг друга убийственными взглядами.

– Ну, что, Петр Николаевич, у меня работнички-то побольше твоего получают…

Мерно стучали колеса. На нижней полке спала Маша. Бедолага понял, что через несколько часов будет в Питере и его душа застонала.

Чего он не хотел?

• видеть Петра Николаевича и идти к нему на работу

• идти на работу в этот Лабиринт к Иннокентию Семеновичу, да еще и к хамоватому бородатому Феде.

И в общем, выходило, что он вовсе не хотел идти на работу. 

Как они связаны, интересно? Петр Николаевич, сказал, что я ему буду полезен у старика, а Иннокентий Семенович явно знает про Петра Николаевича. Да еще переманивает идти к себе работать. Что там у них за дела? Неужели и впрямь в этих коробках наркотики развозят?

Стало еще тоскливей.

А что с Машей делать? Вдруг она опять куда-то убежит к каким-нибудь очередным диггерам. Жениться надо. Все равно без нее не жизнь. Это деньги надо.

Стало так тоскливо, что Бедолага пошевелился.

Что это за человек Иннокентий Семенович? Вроде бы образованный, умный, при этом грозил квартиру отнять, как бандит. И эта Инна Петровна Клю. Кто она? Какой-то серый кардинал. Вот вляпался.

Не хватало Бедолаге куражу и оптимизма. Не с таким настроением надо возвращаться на работу из деревни после медовой недели. Самое противное, что и Бедолага это понимал. И откровенно трусил предстоящих встреч и разговоров.

Потосковав, Бедолага заснул. Когда проснулся, то колеса так же стучали, Маша внизу растолковывала соседке, что эти сырники не из покупного творога, а от Ромашки, которая дает очень жирное молоко. Полежав еще чуть-чуть, Бедолага понял, что уже плохо тоскуется и полез скорее есть сырники, пока все не съели.