Глава 8

В которой начинает герой действовать, а мы его разглядываем .

Солнечным утром, когда, глаза не проснувшихся граждан беспокоят потоки фотонов от ядерных взрывов нашей единственной звезды, а тучки куда-то за ночь пролились, и в воздухе нет движения, из подъезда дома на ул. Жуковского вышел Бедолага без хорошего настроения. Привычно повернув направо, и начав раскладывать пасьянс: пешком, или на троллейбусе, наш герой ощутил вдруг внезапную легкость. 

Это не было связано с утренней пробежкой и душем, которые он не совершал. А с тем, что у него внутри вдруг освободился какой-то объем, и не абстрактный пузырь, а геометрической формы коробка, которая вчера осталась лежать на скамейке этого странного лектория. И тут наш герой совершил незапланированную утреннюю пробежку. От быстрого бега волосы его немного пошевеливались, он был немного плешив. Так что развивающихся локон по плечам не было. Зато гигиенично. На глазах героя были солнцезащитные очки, очень помогает от фотонов, и спокойней. Правда, Ольга Чернова уверяет, что хуже видно в них. Если оглядывать его ниже лица, все уже заметили шею с каким-то рубцом. Но это не сейчас.

Воротник его рубашки был… В цвет его рубашки. Сама рубашка былая синяя, но не вырви глаз, спокойная. На груди был галстук под цвет стен домов: «желто-канарееечный», так, вроде. Галстук добавлял несомненной кинокартинности нашему герою, особенно, когда бил по глазам встречных, вспотевщих от жизни дядек.

Ну и все. Что можно было бы сказать. Но его брюки и ботинки!

Его мама называла все, кроме трусов, что мужчины надевают на ноги «брюки».

Он был не в брюках, широкого понимания этого фасона, скорее бридджи-стрип. Носки конечно при этом имели громадную роль: они были сини.

Вот с обувью Бедолаге не свезало, старые добрые развалились, а  эти не притерлись и вызывали подергивание левого, нет, простите правого глаза.

Бежал… Бежал…

Ну по прибытию на место, пустые улицы, дверь закрыта, а единственный собеседник Артем в ковбойской, мать его шляпе.  Привет, Артем!